Все понимали, что, освободив Сухум, мы выиграем войну

Леонид Дмитриевич Осия участник Отечественной войны 1992-93 гг, Герой Абхазии, дважды ранен. Воевал с первого дня, но война для него, как и для многих защитников Апсны, закончилась гораздо позднее 30 сентября 93 года. Надо было охранять границы освобожденной от врага республики, защищать от грузинских бандформирований, а в 2001 году – уже от банды Гелаева в Кодорском ущелье...

- Каждый день войны был тяжелым, каждый бой с врагом – это людские невосполнимые потери. Сегодня сложно восстановить события по дням и часам, - говорит Леонид Дмитриевич. Но мы попросили его рассказать о сентябрьских днях 1993 года, когда началось освобождение Сухума. Несмотря на прошедшие годы, эти дни были одними из самым важных для сухумчан, они возвращались домой.

Как это было?

- В сентябре 1993 года уже было понятно, что грузинские войска не следуют подписанным соглашениям, что в Сухум придется возвращаться с боями. Мы готовились к ним. Каждый на своем месте, - начал свой рассказ Леонид Дмитриевич. – Каждый воин Абхазской армии ждал момента, когда, наконец, войдем в столицу. Все понимали, что, освободив Сухум, мы выигрываем войну.

Конечно, с первых дней войны Леонид Осия был на передовой, на позициях, как в то время говорили. Но, когда возникла необходимость в создании оборонительных сооружений на Гумистинском фронте, он был назначен командиром инженерно-саперного батальона. А местом дислокации был пансионат «Геолог» в селе Приморское.

- В ноябре 92 года меня назначили заместителем начальника Гудаутского военного гарнизона.

После январского наступления я настоял, чтобы нам выделили участок фронта для несения боевого дежурства. Это район верхнего гумистинского моста. Мне же было поручено создать все необходимые условия для обороны участка. Фортификационные сооружения приходилось строить в сложнейших условиях, у врага под носом. Так, на выгодном для нас месте, но хорошо просматриваемом и обстреливаемом грузинами, решили построить оборонное сооружение с дзотом. Ночью там мы взорвали мину, а затем, тоже по ночам, образовавшуюся воронку накрыли балками, под которыми и построили дзот. Необходимый материал тащили на себе. Это позволило контролировать все подходы к верхнему Гумистинскому мосту, оборонительные сооружения врага, часть дороги, передвижение грузинских военных формирований.

Нас было до ста человек, которые не только строили, но и участвовали в боевых действиях. Вообще ни у кого не было сомнения, что вскоре мы будем дома, в Сухуме. Строили планы, кого-то собирались женить, кто-то намечал планы развития собственного бизнеса...

Накануне наступления нам было поручено совместно с афонской бригадой, командир Камс Тарба, перейти Гумистинский мост и продвигаться по «дороге Гречко» вдоль Гумисты к Сухуму. Мы строили блиндажи и другие оборонительные сооружения, создавали коммуникации. Наши саперы выполняли свою задачу: минировали, где надо занимались разминированием. В начале наступления на Сухум мы прикрывали ребят с сооруженных нами же огневых точек, а затем пошли в наступление в общей массе. Я не могу называть числа, просто не помню, не до записей было, рассказываю, как все было.

Помню такой эпизод: еще в начале наступления грузины предложили провести переговоры. Мы с Камсом Тарба поехали на встречу на нейтральной территории, которая к тому времени была за мостом. Нам предложили вернуться на прежние позиции и вести мирные переговоры. Мы же в свою очередь заявили, что в случае, если грузины сложат оружие, то гарантируем им жизнь и выезд за пределы Абхазии. И дали час на размышление, по истечении которого, боевые действия возобновились.

Имея за плечами опыт мартовского наступления, наши формирования шли вперед полным ходом. Никакое сопротивление уже не могло нас остановить.

Наш и Афонский батальоны и группа Владимира Начач с боями вышли на автозаправку, поднялись к высоткам у въезда в город. Я со своей группой пошел в Новый район. Но поступило задание помочь нашим ребятам пройти участок выше Республиканской больницы. Там шли ожесточенные бои. Я отправил туда роту Алима Агрба. А мы продолжили путь вглубь Нового района через территории предприятий: Кислородная станция, Таксомоторный парк, Троллейбусное управление и дошли до Ветерка, где завязался бой. Грузины стреляли по нам со всех окон, вдобавок подогнали два БМП… Там были ранены Аслан Бганба и Эрик Ладария. Решили закрепиться для ночлега в Троллейбусном управлении. Утром были крайне удивлены, что горожане, среди них я не видел ни одного абхаза, шли на работу. Они были ошарашены нашим присутствием.

С утра закрепились на Телефонной станции по ул. Гумистинская, сзади Химзавода. Подошло подкрепление, и начались тактические боевые действия. Воевать в условиях города очень сложно. Грузины закрепились в высотках и обстреливали нас. Несколько наших попыток пойти дальше не дали успеха. Подошла группа Шамиля Басаева. Два-три дня шли бои, были жертвы…

Затем в штабе поставили перед нами новую задачу. Медлить было нельзя: с Нового района грузины обстреливали нижний Гумистинский мост, наши не могли его пройти. Нужно было освободить Новый район. Повторюсь, было сложно, из каждого окна стреляли в нас. Тогда я предложил такое решение: обойти Новый район и по тропам войти в Старый поселок (Железнодорожный), в тыл врага. К тому времени вернулась и рота Алима Агрба, к сожалению, с потерями. Погибли Гоча Допуа и Астамур Ашуба.

Там, в Старом поселке, конечно же, были грузинские формирования, но нас совершенно не ждали. Наша объединенная группа с боями вошла в поселок. Подошло подкрепление и началось наступление на Новый район. Мы вышли к 20-й школе и нанесли удар по штабу грузинских войск. Грузины, напуганные перспективой оказаться в кольце окружения, бежали в ту ночь из Нового района. В ту ночь под нашим натиском грузины покидали город через Маяк. Мы видели их, но дали возможность уйти, чтобы не ввязываться в бой, не рисковать людьми. В этот день мы потеряли двоих ребят – Миро Адлейба и Игоря Джинджолия.

На следующий день наша группа перешла железную дорогу и по бывшей ул. Багратиони продолжала наступление. В районе 7-й школы у многоэтажки взяли в плен вооруженного свана, везшего тачку с водой. Вынудили его рассказать, где засели грузины. Но они быстро перебежали в другой дом, пришлось атаковать его. Бой был страшный, грузины нас обстреливали, если бы меня не прикрыли наши, убили бы. Подошло подкрепление, и мы все вместе справились с задачей.

Дальше через Республиканский стадион мы вышли к площади, где велся обстрел правительственных зданий. Это было 27 сентября, ставший Днем освобождения Сухума.

Со всех сторон в город шли формирования абхазской армии. Но были локальные бои, все еще гибли люди. Очень тяжелые потери, особенно, когда знаешь, что это уже конец войны.

Горожане, в основном, прятались, а те немногие, которых я встретил, говорили на грузинском. Они не предполагали, что это абхазы вернулись. Так было.

Я подъехал к своему дому рядом с «Интер-Сухумом». Никого не было, ни одного соседа не встретил, а дом был разграблен, даже окон и дверей не оставили. Но это было совсем не важно.

Победа, освобождение столицы- это, конечно радость, но со слезами на глазах. Мы должны всегда помнить ребят, которые отдали свою жизнь во имя победы. Вечная им слава.

А свое первое ранение Леонид Осия получил уже после войны, в январе 1994 года.

- Мы с нашими ребятами были направлены на охрану границы по реке Ингур. в первый же день произошло столкновение с диверсионной группой, где был ранен боец Виталий Мамед-оглы. Поэтому я принял решение упорядочить наше пребывание на границе и поехал за рацией и боеприпасами. На обратном пути мы с Владимиром Хашба попали в засаду. Нас расстреливали в упор. «Владимир погиб, а я с шестью пулевыми ранениями остался жив», - говорит Леонид Дмитриевич.

Второе ранение – во время антитеррористической операции в Кодорском ущелье в 2001 году.

11 октября резервисты из с. Шаумяновка сообщили о продвижении вооруженной группы в районе между населенными пунктами Парнаут и Шаумяновка. 50 человек шли с гор в направлении Шаумяновки. Диверсантов удалось остановить пулеметной очередью. Около 30 резервистов, Леонид Осия, в том числе, пошли в наступление.

- В октябре, да еще в Кодорском ущелье холодно, поэтому одевал бушлат, под которым – жилет для снаряжения. Так вот, когда мы шли по дороге, пробитой сквозь сопку, в меня попала пуля, прямо в грудь, но спас магазин с патронами. Затем, разобравшись в ситуации, закинул несколько гранат в сторону засады и стал кричать: «Сдавайтесь!», далее с ребятами перешел через дорогу к противоположной сопке, чтолбы прикрыть своих ребят. Но противник, сидевший в засаде, открыл прицельный огонь и попал мне в руку и рожок моего автомата, что спасло от смерти. Позже узнал, что и он был ранен, далеко не ушел. Через два дня местные армяне нашли его мертвым.

Леонид Осия достойный сын Апсны. Иначе и быть не могло: чувство ответственности воспитывалось в нем отцом – легендарным летчиком-бомбардировщиком Дмитрием Осия, выполнявшим сложнейшие боевые вылеты в годы Великой Отечественной войны. И позже он был одним из первых, кто стал летать на реактивных бомбардировщиках с атомными боеголовками, выполняя не менее сложные задачи.

Сегодня Леонид Дмитриевич Осия - генеральный директор Сухумского производственного объединения «Димос», председатель Союза промышленников и предпринимателей Абхазии, изобретатель экстракционной установки, способной получать абсолютно натуральные экстракты (биологически активные вещества растительного происхождения).

Редакция нашей газеты поздравляет Леонида Осия и его однополчан с наступающим Днем Победы! Мира, добра, благополучия вам и вашим семьям! Мы гордимся вами!

Мадона Квициния